Автор: kroke | 30 Июня 2012

Кечинов Александр

Хочется сразу разъяснить пытливому читателю, что «хроники» – это не то чтобы «лечиться надо», а даже вовсе наоборот, типа, жизнеописания. Хотя, конечно, жизнью это тоже назвать трудно, но, с другой стороны, и смертью обозвать никак нельзя. То есть - многотрудная, полная невзгод и опасностей, жизнь крутого альпинистского чайника.

Короче так. Учебные сборы федерации альпинизма на самом деле оказались организованы некой Горной школой, о которой, честно говоря, автору практически ничего не известно, потому комментариев по этому поводу не последует.

От вертолётной заброски отказались по причине стоимости. Пригласили 2-х инструкторов, назовём их Вячеславыч и Михалыч, дабы не дискредитировать в глазах общественности. В общем, далее пошло-поехало. Точнее поехало сначала до станции Герби Байкало-Амурской железной дороги, Восточное кольцо, ну а уж потом пошло. Да ещё как пошло. 50-ти километровые подходы даже для отечественного альпинизма – это круто.

Ну, собственно, хроники тут как раз и начинаются.

День первый: начало Великого турецкого похода к месту занятий альпинизмом.

 Подъём в 5-00, выход в 6-00. Собственно, в 5 приходит паровоз в Герби, а в 6 уже достаточно светло. Отсюда, в общем-то, всё и проистекает. В смысле графика движения. Движение же само, как таковое, происходит по руслу реки Герби, которое представляет собой многочисленные протоки каменной реки, местами перекрытые завалами из деревьев, порой до 2,5-3 метров высотой. Воды в реке, естественно нет, да зачем в реке вода? Баловство. Опять же, будь там вода, на том всё бы и закончилось, поскольку, чтобы идти берегом этой реки, нужно очень сильно не любить себя.

Экспедиция движется очень медленно, график таков 45 мин. ходу, затем - 15 мин. отдыха. Сзади, невидимый уже, Верхнебуреинский хребет, впереди, невидимый ещё, Баджал.

В 9 остановка на завтрак. О, завтрак туриста – это что-то. Как, впрочем, и обед с ужином. Об этом можно было бы писать и писать поэмы, оды и научные трактаты, но это уже совсем другая история. И посему кратко. На завтрак мюсли. Мюсли – это, типа, молочная каша с ингредиентами непонятного происхождения и несъедобных расцветок. Ещё сухарь и 2 кусочка сахара. Людей, избалованных излишествами альпинистской жизни, это немного настораживает и приводит в уныние. Как сказал бы известный ослик Иа: «Жуткое зрелище, душераздирающие зрелище». (Кстати, какого-никакого ослика здесь совсем бы и не помешало. Жалко в Герби ослов, как, впрочем, и лошадей, оленей и прочего тяглового скота не разводят). А жаль, могли бы чего-нибудь подзаработать.

Ну, да и ладно, всё это лирика, а нам надо вернуться к суровой прозе бытия. Через ещё 4 часа движения состоялся такой же безрадостный обед, скрашенный, однако, куском колбасы, не достаточным, конечно, что бы вселить оптимизм в израненную душу, но, тем не менее, капнувший на неё, сердешную, целительным бальзамом. Мол, есть ещё, всё-таки, хоть и маленькие совсем, но всё же радости жизни. После обеда всё продолжилось в том же безрадостном ключе, правда впереди начали вырисовываться отроги Баджальского хребта, вселяя надежду, что ночевать будем на Прижиме, соответственно в месте, официально намеченном руководителем экспедиции, и, значит, график движения будет соблюдён.

 

День второй, а так же и третий, кстати, и половина чётвртого. Продолжение Великого турецкого похода.

 Второй день мало чем отличался от первого, хотя часть пути пролегала уже не по каменному руслу реки, а по наледям. Идти по ним было гораздо легче, но и гораздо мокрей. В результате этого печального шествия удалось, наконец-то, покинуть реку Герби и войти в русло такой же безводной, хотя и с более крутым уклоном реки Омот-макит, где и стали на ночёвку с решительным намерением штурмануть завтра до обеда (завтрака) последний оплот Улунского ущелья – перевал.

Позже стало известно, что, когда рассматривались варианты заброски экспедиции в ущелье Улун (пешие, естественно, иначе какой это туризм?), предполагались 3 варианта развития событий:
1. выход в ущелье в 1 день (Sic!)
2. соответственно – двухдневные подходы
3. и, наконец, подход, рассчитанный на 2,5 дня с последующим проведением послеобеденных снежных занятий.

В общем-то, этот самый, третий вариант и сработал бы, как наиболее реалистический из рассматриваемых. Но, поскольку, мероприятие само по себе было достаточно оригинальным, проводилось оригинальным способом, то и в дальнейшем было решено не отступать от ставшей уже привычной линии поведения.

Человеку, знающему слово «топография» и имевшему по географии оценку, скажем, не ниже тройки да при наличии карты района, хотя бы такой, как на пачке «Беломора», было бы ясно, зайти в цирк Улуна с Омот-макита можно двумя путями. Либо по руслу ручья Улун (наиболее логичный маршрут с точки зрения науки географии), либо опять же по руслу следующего безымянного ручья с последующим прохождением невысокого перевала в отроге в. В.Цоя.

Первый вариант был решительно отметён Михалычем, имевшим в глубокой молодости туристический опыт, причём в этом именно районе и прошедшим уже однажды этим путём. Что конкретно ему там не нравилось объяснить он не мог, поскольку за древностью событий в памяти осталось лишь одно – там «жопа» (в данном случае это всего лишь технический термин, а совсем не матерное слово).

Второй вариант, проверенный, кстати, жизнью как-то незаметно был отметён в результате прохождения маршрута самими участниками, ясно дело, у всех ведь высшее образование, карты из Интернета и высокие технологии. Михалыч, добившись отмены улунского маршрута, как-то расслабился, Вячеславыч, пришедший в альпинизм прямо из балета и про туризм знавший только то, что рюкзаки у туристов большие и тяжёлые, а нести их надо далеко и долго, вообще терпеливо ждал, когда же ему, наконец, дадут заняться альпинизмом, и потому в процесс не встревал. В результате чего абсолютно спонтанно неуправляемая никем экспедиция взгромоздилась на невысокий хребет, разделяющий два предполагаемых пути прохождения и двинулась в направлении Улунского цирка. Естественно, Баджал, не предполагавший вообще каких-либо спрямлений маршрутов, ответил адекватно. На гребне народ влез заросли кедрового стланика, идти назад было впадлу, сваливать вправо-влево невозможно из-за всё того же стланика. В итоге в перевальную седловину обессиленная экспедиция вползла лишь часов в 6 вечера. Ещё 2 часа ушло на спуск к месту базового лагеря, который, кстати, ходится минут за 30.

Порадовала и насторожила готовность участников идти до конца, когда одна участница, глядя на уходящий в небо склон в. Цоя спросила:
«Нам туда?»
и на встречный вопрос:
«А вы туда пойдёте?»
Ответила:
«Если надо, пойдём».

Стало ясно:
1. Есть женщины в русских селениях;
2. Похоже, мы вляпались (имеется в виду инструкторский состав).

День четвёртый, согласно напряжённого графика сборов, запланированный для проведения первого учебного восхождения 1Б (какой наив!) был потрачен на хозработы и снежные занятия. Хозработы заключались в заготовке дров и сооружение мест общественного пользования (по-простому – гальюн), которые, согласно замыслу неизвестного архитектора располагались на путях естественной миграции пришлого населения. То есть, входя в лагерь с любого места необходимо было обязательно преодолеть эти незамысловатые, без архитектурных излишеств, сооружения.

Собственно с завершением строительства завершилась и первая часть экспедиции, Великий турецкий поход, точнее первая его половина. И начинался альпинизм. По крайней мере, так думали (о, наивные!) инструктора.

День четвёртый. Альпинизм? Круче гор может быть только чайник.

 Итак, вторая половина четвёртого дня – наконец-то мы добрались до альпинизма. Все участники числом 18 ещё в поезде были поделены на отделения. Может быть, автор и не был прав, не представив до сих пор главных действующих лиц, но, наверное, пока в этом и нужды особой не было. Пока это была одна туристская группа, теперь разделилась на два альпинистских отделения.

  Итак, теперь у нас два главных действующих лица – первое отделение и, соответственно, второе. Ну и, конечно же, массовка в виде двух инструкторов, выше, так сказать, упомянутых.

Ну, так и вот, день четвёртый, пополудни по местному времени, не знаю, сколько это будет по Гринвичу.

Руководитель всего этого мероприятия, назовём его Большой Туристский Босс на общем построении объявил торжественно о завершении первой половины туристской части мероприятия и, став в строй, трансформировался в участника. Руководство перешло к Вячеславычу, который есть начальник учебной часть альпмероприятия, тоже Большой Босс, только по альпинистской части, на которую осталось, кстати, менее недели.

Вячеславыч, воодушевлённый тем фактом, что наконец-то всё и началось, объявил, что пора, мол, в дорогу, старина, и дал приказ двигать всем на снежные занятия.

Результат этих самых снежных занятий, в общем то предсказуемый, но тем не менее слегка ошеломил инструкторский состав, который и до сих пор находился в состоянии перманентной депрессии вызванной:
а) тяготами походной жизни;
б) необходимостью закусывать по вечерам шоколадкой из дневного перекуса.

Теперь же состояние депрессии сменилось не менее перманентным стрессовым состоянием.

Выяснилось:
1. значительная часть участников имеет теоретические знания в той области человеческой деятельности, которой они в настоящий момент занимаются;
2. часть участников (слава Богу, незначительная) не имеют даже и теоретических знаний;
3. и, самое интересное, есть участники, которые вообще понятия не имеют, чем они здесь будут заниматься.

На вечернем совещании инструкторскому составу набраться помешал только тот факт, что стратегический запас ограничен, да и закусывать шоколадкой, хоть и суровая необходимость, но, тем не менее – моветон.

В результате мучительных сомнений было принято не менее мучительное решение: на восхождение завтра всё-таки идти, и идти всем отрядом. Методировать максимально в процессе восхождения, хотя конечно, этим ничего уж не исправишь, но хоть какой-то результата достигнуть, может быть, и удастся. В отделениях, особенно в первом, объявлено, что тот, кто не научится за ночь надевать кошки и систему, а так же, не выучит хотя бы ещё один узел, кроме бантика, на Гору не идёт.

Выход был назначен на 6-00 (мудрое решение, как выяснилось позже).

День пятый. Восхождение. О! Ещё не вечер…

Первое отделение, естественно, вышло с опозданием на полчаса, на команду инструктора догнать второе отделение и принять участие в троплении хоть и прореагировали с энтузиазмом, но его (энтузиазма) хватило не на долго, тропить, видимо, не хотелось, потому догонять второе отделение сильно не старались. К началу маршрута, тем не менее, пришли, практически одновременно. Связаться приказано было сразу, при таком составе инструктору куда как приятнее контролировать 4 какие-никакие связки, чем 9 абсолютно непредсказуемых участников.

Итак, про отделения. Что касается второго отделения, тут всё гораздо проще. Основная масса – так называемые курсанты так называемой Горной школы, т.е. народ, имевший не только туристский опыт (не сказать, что большой), но и некоторую теоретическую подготовку. Поскольку все, в основном, люди занятые, в смысле работы, быта и т.д., то теорию изучали клочками, до практики руки не дошли, да и у кого дошли, тоже не во всё въехали. Была там ещё пара молодых скалолазов, которых называли почему-то альпинистами. Не то авансом, не то по недомыслию. По крайней мере, эти ребята умели работать со снаряжением и передвигаться по скалам, хоть и не в применении к горной местности. Главным же достоинством всего второго отделения был неуёмный оптимизм и лошадиное здоровье. И ещё готовность идти туда, куда пошлют, и святая вера в то, что инструктор, как человек интеллигентный, может послать только в правильном направлении.

Что же касается первого отделения, тут всё гораздо интересней и навороченней. Автору оно ближе, так уж сложилось волею судеб и начальника учебной части, потому о них подробнее.

Итак, связка Юрьевич – Аня. Теоретическая подготовка – 0, практики – 0, но есть туристский опыт и готовность хоть куда-нибудь да залезть. Что касается личного снаряжения – у Ани из обуви 2 пары китайских кроссовок (!.. майский Баджал – это зимние горы) и, что интересно, кошки с них не спадают.

Далее. Связка Женя – Маша. Есть теоретическая подготовка, на практику времени не хватило, снаряга от PETZL–я и даже GPS на кармане. Очень нежные отношения внутри связки.

Связка №3 – Андрей – Ваня. У Андрея подготовка чисто теоретическая, причём из различных статеек про альпинизм (книжку «Начальная альпинистская подготовка» не читал) и большое желание заняться именно им, т.е. альпинизмом. Ну а Ваня – просто Ваня. Так сильно хотел на гору, что за вечер перед восхождением научился надевать беседку, кошки и вязать узел «восьмёрка». Остальные премудрости оставил на потом. Благо спешить ему некуда, у него ещё все впереди.

Связка №4 заслуживает особого внимания. Группа в полосатых купальниках + Петрович. Катя четырнадцати лет и мама Лариса. Кто при ком не совсем понятно, не то мама при Кате, не то Катя при маме. Кошки торчат передними зубьями на 7 см впереди ботинок, тем не менее, не спадают, и даже вроде как бы они и не спотыкаются в них. Каска привязана к рюкзаку верёвочкой (дабы не терялась), к голове же не приделана никак, даже гвоздиком-шурупчиком не прибита - не приверчена.

Ну и Петрович. Петрович – это фигура. В меру упитанный мужчина в самом рассвете сил, 54-х лет от роду, бывший генеральный директор предприятия, пенсионер, фотограф-любитель, имеющий при себе килограмм эдак 15 фотоаппаратуры, дважды коварно обманутый, сначала товарищем своим, предложившим Петровичу прогуляться на фотосессию с альпинистскими сборами, затем инструктором Михалычем, опять же предложившим продолжить фотосесиию, поднявшись на главную вершину Баджальского хребта – Улун по маршруту 1Б к.с.

Ну при всей этой честной компании, инструктор Михалыч.

Итак вернёмся же, наконец, к нашим баранам, т.е. к хроникам (см.выше).

День пятый безумного альпинистского мероприятия, время, примерно около 8 a.m. отделение в течении минут эдак сорока (против вчерашнего часа с хвостиком, неплохой результат) ухитряется навздеть на себя системы, каски, кошки и прочие прибамбасы, по которым можно определить, что заниматься они собираются ни чем то там, а, именно, альпинизмом.

 Инструктор:
«Петрович, систему одел?»
Петрович:
«Ну да»
- «Ну тогда привязывайся к Кате-Ларисе»;
- « ?!..»;
- «Давай помогу».

Петрович распахивает куртку. Инструктор приходит в недоумение. Закоснелый в своих альпинистских догмах никак не может просечь ситуацию:
«А ножные кольца где?»
- «А я их отрезал, что бы нести меньше было»;
- «Э?..»

Инструктор впадает в катарсис (просьба не путать с комой), не надолго а так, что бы не терять лица непосредственно перед восхождением. Привязывает Петровича, затем Ларису (каска, пристрахованная к рюкзаку, уже не так расстраивает). Затем Катю. Методировать уж как-то не сильно то и хочется, надо придумать, как организовать движение, чтобы связка Петрович-Лариса-Катя, да ещё и Ваня из совсем другой связки, всегда находились бы в поле зрения. Отступать то уже некуда, остаётся идти вперёд.

Первые 3 верёвки прошли по перилам (маршрут 1Б!), во-первых, в порядке методирования, во-вторых, на всякий случай. Далее поступила команда идти с переменной страховкой. Тоже получилось, хотя некоторые участники очень уж не хотели оторваться от перил. Попробовали идти одновременно, тоже ничего.

Петрович начинает подозревать, что его обманом втянули в ужасную авантюру. Он интересуется, почему бы нам не пойти во-он по тому кулуару, на фига на эти ужасные (1Б) скалы лезть. Инструктор терпеливо, со вселенской печалью, поясняет, что по тому во-он, кулуару он в свое время на лыжах спускался, и, поскольку мы здесь занимаемся альпинизмом, а не горными лыжами, то нам просто необходимо по этим самым ужасным скалам (во как) карабкаться.

Тогда в катарсис, впадает Петрович.

Теперь о Горе. В.Улун – высшая точка района, перепад высоты от базового лагеря метров 600. Категорировано 2 маршрута 1Б к.с.: классический по восточному контрфорсу, по которому мы сейчас и идём (читай – ползём) и траверс в. Хабаровских Альпинисток – Улун (тот ещё турпоход, хотя бывают и длиннее).

Ну, так и вот. В район второго ключа отделение выходит через девять часов после старта. Желание пройти этот участок с переменной страховкой сразу отпадает при одном только взгляде на Петровича и его связку. Снова вешаются перила. Второе отделение тем временем начинает спуск к, столь вожделённому, Петровичем кулуару.

Примерно часов эдак в 19 первая связка (о! Петрович) выходит на предвершинный гребень. Дальше вновь движение одновременное. Правда Женя-Маша продолжают почему то идти с переменной страховкой, из-за чего ждать их на вершине приходится ещё минут сорок.

Народ в восторге. Катя-Лариса объявляют, что это их гора, другой им и не надо (инструктор тихо ликует). Петрович, забыв где он находится, добравшись до фотосессии наконец, расставляет модели и фотает налево-направо, одиночными и очередями. О спуске старается не думать. Ваня, глядя на маршрут 3Б на в.Ермолаева, объявляет, что он и туда бы залез, без всяких там верёвок и прочей ерунды, названия которой он ещё выучить не успел. Отчего Михалыч, который есть инструктор у этой честной компании, начинает думать о том, что если когда-нибудь, не дай Бог, случится так, что первое отделение пойдёт на 2А Ваню туда надо будет не взять под любым благовидным или, даже неблаговидным предлогом.

Спуск, слава Богу, прошёл без эксцессов. Народ устал от эмоций и от всего, да и чего бы не устать, так долго баджальские маршруты ещё не ходились. В лагерь пришли в 22 с чем-то, если верить точной науке арифметике – 16 часов упорного труда (а ведь не филонили!) на маршруте 1Б к.с.

День всё ещё пятый. Уже вечер, если не сказать – ночь…

Эпиграф такой:
«Девяносто процентов всего – абсолютная ерунда».
(Открытие Старджона)

Разбор, так называемый, полётов отложен на завтрашний день. А в это время в палатке инструкторского состава…

Пытливому читателю интересно, наверное, что же происходит в палатке ИС (просьба не путать с танком ИС-2).

А происходит там ежевечернее инструкторское совещание, что есть зрелище весьма печальное на этом мероприятии, но, может статься, и весьма поучительное.

Посреди палатки возлежит бездыханная тушка Петровича, эмоционально потрясённого (катарсис) и утомлённого столь экстравагантной фотосессией и резервной бутылкой коньяка. Петрович не только не шевелится, но и даже не храпит и по сему на нём аккуратно разложена немудреная закуска, как-то: обкусанный со всех сторон кусок сыра, порезанное ломтиками сало (не зря страна доверила хозяйственному Петровичу предприятие) и, естественно, шоколадка из дневного перекуса (ассортимент, типа). Стратегический запас (СЗ) с круглого Петровича скатывается и потому располагается отдельно. Вокруг туловища восседают инструктора, числом два и совещаются. Темы совещания таковы:

1. о Боге;
2. о семье;
3. о том, что скажет Сергей Владимирович;
4. об альпинизме (мать-перемать);
5. об альпинистах (аналогично);
6. о том, кто виноват;
7. и, наконец, о том, что же делать?;
8. и, главное, о бабах.

В итоге, по результатам обсуждения решено:

1. Он есть;
2. семья-то за что страдает?;
3. ничего хорошего;
4. альпинизм это или где?;
5. с кем связались?;
6. сами вляпались, самим и отдуваться;
7. не напрягаться сильно в делании альпинистов-разрядников, а спокойно заняться тем, чем должны были заняться в городе - т.е. предлагерной подготовкой и, по возможности сходить чего то нибудь сверх того как.
8. до этого вопроса не дошло, сморило всех…

День шестой.
«Учиться, учиться и ещё …» \В.И. Ульянов-Ленин\
«Век живи, век учись... \Народная мудрость\
«Во многой мудрости многая печаль и, умножая знания, умножаешь скорбь». \Екклизиаст\

  Итак, день шестой. Мы вроде бы занимаемся альпинизмом, только результатов пока не видно. После эпохального восхождения на Улун лагерю дано время до 12-00 следующего дня, что бы прийти в себя.

На разборе. Восхождение понравилось всем. Петрович рассказал, какой ужасной опасности он подвергался. У Ани ультрафиолетовый ожог глаз. Нет очков, а рацпредложение идти в чёрных колготках на голове оказалось не состоятельным. Женя заявил, что он очень беспокоится о Маше, вдруг он сорвётся (во как!), а она не сможет его удержать, потому-то они ходят с переменной страховкой, разве что не на тропе.

Все вместе обвинили спасских (представителей славного Спасска Дальнего) в не подготовленности. Те согласились, но окрысились, не ваше, мол, дело.

В общем, поговорили.

К 12-00, естественно не собрались. Бинтовали пальцы, жалели себя и т.д. Потом пошёл не то дождь, не то снег. Стало ещё более жалко себя. Да и видно было, что завтра ни на какие горы отделение (первое, естественно) не выгонишь.

Второе отделение как-то позанималось чуток, возбудилось (хотя, может, возбудился инструктор) и начало собираться на гору. А именно, траверс вершина В. Цоя – вершина Хабаровских альпинисток (2А). Готовились серьёзно. Было собрано всё железо в лагере. Более того, нашлись в отделении специалисты по высшей арифметике, которые смогли рассчитать некий коэффициент, назовём его коэффициент профессиональной состоятельности.

Объясняю:
1. в описании сказано, что маршрут ходится 5-6 часов.
2. первопрохождение маршрута совершила спортивная группа в составе, скажем, 1 кмс, 2 участника первого разряда ну и 2 – второго.

Путём сложных математических вычислений (с позволения читателей, сами вычисления хотелось бы пропустить, поскольку у автора самого не очень гут с арифметикой) можно определить, что отделение чайников пройдёт этот маршрут за 15-17 часов. К чему на полном серьёзе и начали готовиться. Чем, собственно, этот день и закончился. Выход, соответственно, назначили на 5-30.

 День седьмой.
«Всё делается медленнее и стоит дороже». (Четвёртое начало термодинамики) 

 Второе отделение героически вышло на маршрут в 5-30 или около того. По крайней мере, первое отделение об эту пору ещё дрыхло и никто не встал, чтобы помахать товарищам на прощание платочком. Часам эдак к 11 второе отделение вышло вершину В. Цоя, откуда, собственно и начинается траверс. И откуда, собственно, движение как таковое, не сказать, чтобы совсем уж прекратилось, но замедлилось весьма основательно.

Погоды ли стояли дерьмовые, либо наличие незамысловатых препятствий на тернистом пути второго отделения так сильно замедлили победоносное шествие, но на каждом сеансе связи голос Вячеславыча (напоминаю, это есть инструктор) становился всё безрадостнее и безрадостнее.

Первое же отделение тем временем в укороченном составе (без Петровича-Кати-Ларисы), вышло, наконец, на скальные занятия и даже добралось до этих самых скал. Так и вот. Отделение поколотило крючья, положило закладки, повязали станции, поумничали в смысле теоретической подготовки (кто имел оную) и двинули в лагерь готовиться к скорой встрече товарищей по несчастью (альпинизму), которая, как выяснилось, была вовсе и не скорая.

И к завтрашнему выходу на 1Б в. Ермолаева.

Второе отделение явилось в лагерь после 22 часов, как, собственно, и планировали. Инструктора традиционно уж собрались за рюмкой стратегического запаса, Михалыч в недоумении, Вячеславыч в унынии. Решили махнуть на всё рукой и ходить столько, сколько ходится.  

День восьмой.
«Что же такое в конце концов человеческие истины? – Это неопровержимые человеческие заблуждения!»
(Фридрих Ницше)

Второе отделение, а главное, его инструктора, после 17-ти часового турпохода не только на гору, но и даже просто из палатки выгнать было бы невозможно. Потому, собственно, никто и не пытался этого сделать.

Первое же отделение, соответственно в сокращённом слегка составе вышло на в.Ермолаева (1Б) по южному гребню в 6-00. Столь ранние выходы на Баджальских сборах стали уже доброй традицией. Здесь правда не рассчитывались коэффициенты, но инструктор не сомневался, что отделение не ударит лицом в грязь и, по-честному, отработает на 1Б все положенные на этих сборах 16-17 часов. Чего, собственно, не случилось, отделение вернулось на базу около пяти часов вечера, не дотянув до абсолютного рекорда мероприятия 6 часов.

Кстати выяснилось, что наличие теоретической скальной подготовки не способствует уверенному передвижению на скальном рельефе даже при уклоне оного (рельефа) всего 40-45 градусов. Маша-Женя опять шли с переменной страховкой, несмотря на команду двигаться одновременно. Было ощущение, что участники постоянно и очень сильно хотят навесить где-нибудь перила, да гадский инструктор не разрешает.

Один Ваня, которому всё «по-барабану» передвигался уверенно, правда, как попало и куда попало, слава Богу, что был привязан к Андрею и, потому только, никуда не девался. Да и деваться он, Собственно, никуда не собирался, как только верёвка переставала его поддёргивать, Ваня садился на камушек и тут же впадал в некое коматозное состояние, спал то бишь, беспробудным сном. Или ел, смотря по потребностям молодого растущего организма.

В итоге, как выше уже упоминалось, первое отделение часам эдак к 17-ти прибыло в лагерь, на подходе к которому было поприветствовано отделением №2, которое в это время находилось на скальных занятиях. Инструктор Вячеславыч, хоть и не выглядел оптимистом, не оставлял надежд (которые, как известно «юношей питают») сделать из своего отделения альпинистов разрядников. Из чего можно сделать вывод, что Вячеславыч хоть и выглядит печально, но оптимист ещё тот.

Инструктора, пообщавшись в эфире, решили на завтра совершить восхождения на в. Ермолаева: 1-е отделение траверс Ермолаева Сев. – Ермолаева главная (2А) с целью более познавательной, чем спортивной, 2-е же (одного турпохода с траверсом им хватило) – по западному кфс, тоже 2А, с целью более спортивной в смысле судорожной попытки приблизиться к закрытию 3 разряда.

На разборе, который впервые не был отложен на завтрашний день, участники:
а) восхитились лихостью, с которой они прошли по маршруту;
б) начали активно интересоваться, когда же мы пойдём домой.

Поскольку этот вопрос очень уж сильно интересовал народонаселение, руководством сборов было принято правильное решение. А именно: предложить Петровичу прогуляться на фотосессию (sic!) до озера Омот. С коварной целью, чтобы Петрович протропил путь по руслу безымянного ручья до реки Омот-Макит. Для чего предлагалось выйти за день до окончания альпинистской программы сборов. Петровичу передавалась под командование ударная слабосильная группа в составе: Катя, Лариса и Вика. Для усиления группы туда же придавался и Ваня, чем решалась проблема невзятия Вани на 2А.

Таким образом, в первом отделении оставалось пять участников, во втором – восемь. Неожиданно выяснилось, что наиболее теоретически продвинутая связка первого отделения, т.е. Женя-Маша решила, что сыта альпинизмом по горло и вообще не мешало бы и отдохнуть. Тут вмешался Вячеславыч и выделил от щедрот своих и второго отделения связку Игорь-Оля. У Михалыча это не вызвало восторга, поскольку у Оли вид был весьма хлипенький, а Игорь, будучи завхозом и потому, как человек явно причастный к мюслевой диете, особого доверия не вызывал. Тем не менее, именно в этом составе и предстояло первому отделению совершить очередное историческое восхождение по маршруту 2А к.с.

День девятый, однако.
Эпиграф
«Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: смотри, вот это новое; но это уже было в веках, бывших прежде нас. Нет памяти о прежнем; да и том, что будет не останется памяти у тех, которые будут после»
(Екклизиаст )

Отделения вышли на Гору соответственно второе в 5-30, первое в 6-00. Или около того. Короче, всё равно все опоздали. Первое, пометавшись на широком контрфорсе, двинулось туда, куда, собственно, и надо было, то есть наверх. Подозрительная связка из второго отделения, вопреки мрачным предчувствиям инструктора, оказалась даже очень ничего. И даже более того. По крайней мере, сожалеть о замене не пришлось. На десятичасовой связи Михалыч доложил, что отделение находится в 2-3 верёвках от Ермолаева Северной. На 12 часов до гребня оставалась ещё верёвка. Ещё через час первое отделение всё-таки вышло на гребень, который с другой стороны оказался огромной поляной. Типа футбольного поля. Точнее, нескольких футбольных полей, расположенных в виде террас.

Отобедав на лужайке, двинули далее. Далее оказался гребень. Не сказать, что очень уж сложный, хотя и достаточно корявый, тем более для людей не искушённых в передвижении по скальному рельефу. С гребня, довольно далеко внизу увидели второе отделение. Точнее, одиночную фигуру, как выяснилось, Вячеславыча. Самого отделения видно не было, видимо забились по углам. Очень уж грозен был Вячеславыч. И, судя по позе, Вячеславыч выражался матом.

Первое же отделение, выйдя на мало-мальски сложный рельеф, резко замедлило движение, хотя сказать, что прекратили передвижение совсем, нельзя было. Поползли, короче.

Тем временем, второе отделение как-то ускорилось вдруг. То ли рельеф стал проще, то ли матерные уговоры Вячеславыча возымели.… Как бы то ни было, часов эдак в 18 второе отделение начало спуск с в. Ермолаева, за чем и наблюдало с завистью рассевшееся на гребне, как на заборе отделение №1.

Таким образом, второму отделению удалось вернуться в лагерь достаточно рано, то есть на 3 часа раньше запланированного отделением 17-ти часового прохождения 5-ти часового маршрута. Что и дало повод Вячеславычу, как мы уже выяснили выше, заядлому оптимисту, запланировать на завтра восхождение на ту же гору, но уже по маршруту 2Б. О чём оный и не преминул сообщить на очередном сеансе связи. Кроме того, Вячеславыч заключил пари по поводу времени прибытия отделения №1 на вершину, которое, впрочем, проиграл, поскольку, мы уже это знаем, был отпетым оптимистом, то есть человеком, далёким от реалий жизни. Первому отделению удалось взгромоздиться на вершину лишь в восемь часов вечера. Соответственно и вернулись в лагерь лишь после 23-х.

Количество народа в лагере тем временем уменьшилось. Днём ещё Петрович увёл свою слабосильно-ударную команду на озеро Омот. На завтра собиралась отчалить и вторая команда пессимистов-дезертиров в составе Жени и Маши, которые боялись, что дойти до Герби в два дня им не удастся. К ним, волей или неволей пришлось присоединиться и Андрею, который проживал с ними в одной палатке и не решился или не захотел поменять место жительства.

День десятый, день Победы.
Эпиграф
"С помощью "Кольта" и доброго слова можно добиться гораздо больше, чем с помощью только доброго слова"

Утром десятого дня, а именно 9 мая 2007 года, второе отделение в очень сокращённом составе, четверо участников и инструктор вышло на штурм вершины Ермолаева. Вышли естественно в лучших традициях, то есть в 5-30. Накануне Вячеславыч провёл очень душеспасительную беседу и очень доходчиво объяснил участникам, что ежели отделение вернётся в лагерь позже 16-00, то гора им засчитана не будет. Таково его, Вячеславыча последнее слово, последнее не бывает. Отделение приняло всё на веру, поклялось не разочаровать инструктора и рвануло. Да рвануло так, что когда на 12-ти часовой связи в лагере услышали, что двое уже на вершине, народ понял, случилось нечто из ряда вон выходящее. Та и вот, в результате этого самого нечта, второе отделение явилось в лагерь, с ума сойти, в 15 часов, чего ради и было устроено шумное празднование посвящения в альпинисты, Дня Победы и ещё чего то. Если конечно можно назвать шумной пьянку, в которой на 13 человек имеется поллитра водки и граммов 30 спирта. Поскольку инструкторский стратегический запас иссяк ещё накануне, всё-таки приходилось восстанавливать душевное равновесие каждый вечер, а завхоз, хоть и проявил себя на восхождениях с похвальной стороны, тем не менее непростительно много внимания уделил мюслям в ущерб столь полезному, как выяснилось, продукту.

На этом, собственно и закончилась альпинистская часть мероприятия. Назавтра предстояло продолжение Великого турецкого похода и воссоединение с остальными участниками мероприятия.

*  *  *
Лирическое отступление (не очень лирическое, но всё же отступление).

Дело в следующем. Хотелось бы извиниться перед пытливым и не очень пытливым читателем за то, что обещанное “продолжение следует”, не следует (каламбур’с) уж несколько месяцев.

В том нет злого умысла, просто автор, как человек, связавшийся опрометчиво с профессией, самый бурный период деятельности в которой происходит именно в летний период, не имеет возможности творить (с Вашего позволения), а занят суровой прозой бытия, то бишь, зарабатыванием на хлеб насушенный.

Во как.

Хотелось бы уверить особенно настойчивого  пытливого читателя по имени Красный, что продолжение, вышеупомянутое, последует, неумолимо, как рок, ну, или что-нибудь подобное.

Ну, так и вот, не успеют «белые мухи» полететь, а может и ранее того, как всё это и произойдёт.

Честно говоря, автора, как человека весьма скромного и критически настроенного в отношении к своему (пардон) творчеству, весьма удивляет такая популярность в массах.

Хотя, что и не говори, а приятно, однако…

Короче, так, скоро выйдет (наверное) вторая часть Баджальской эпопеи, под (предположительно) названием Великий Исход.

Ждите и обрящите. Если, конечно, вам это надо.

Предисловие перед эпилогом.

Прошу прощения у читателя, пытливого и не очень. Не хотелось бы вводить народ в недоумение. Это не новое повествование, а лишь окончание старого, глобальные размеры которого перестали вдруг влезать в одну статью, что говорит о том что:
а) пора завязывать;
б) труд сам по себе хоть глобален, но до "Войны и мира", кажется, всё-таки не дотянул;
в) автор, хоть горазд графоманить, но технически неграмотен, если не сказать - дремуч...

День одиннадцатый, а также и двенадцатый. Великий исход.
А вот и эпиграф:
«В нашем деле всё главное – и подход, и фиксация и отход»
(Неизвестный инструктор альпинизма).

И начался Великий Исход. Конечно, это не то, что бы сорок лет по пустыне под предводительством инструктора Вячеславыча в роли пророка Моисея, а в смысле завершения Великого Турецкого Похода (ВТП), и так же и всего мероприятия в целом. Читатель, который пытливый или просто внимательный, или тот, что сумел напрячься и прочитать это повествование с начала до конца, помнит, наверное, что первая часть путешествия, пресловутый ВТП, продолжался три дня, в течении которых было пройдено 50 км по очень сильно пересечённой местности, во время которого, наверное и был подорван боевой дух некоторых участников экспедиции. К счастью, не всех.

Ну так и вот, об Исходе. К началу этого самого Исхода в лагере уж народу значительно поубавилось. А именно: где-то, предположительно, на озере Омот гасились Петрович и его команда в составе: Лариса, Катя, Вика и Ваня. Итого числом пять. Троица Женя, Маша и Андрей уже двигались к Герби, опасаясь, что могут не успеть к поезду. Хотя предполагалось, что они ждут на Омот-Маките с целью разгрузить оставшихся участников. Итого, в лагере оставалось 8 человек оптимистов плюс два инструктора. (Инструктор, как известно, не человек, хотя, есть мнение, что бывают среди инструкторов и оптимисты).

Выход, особо не умничая, назначили в 6-00, традиции, говорят, великое дело, а стабильность, вообще признак мастерства.

В шесть, естественно, никто и не вышел, поскольку, сами понимаете, традиция,  только инструктора послонялись в надежде, что кто-нибудь составит им компанию, да и ушли, что говорится, не солоно хлебавши в гордом одиночестве (то бишь оба-два) так никого и не дождавшись.

Правда, следом, минут через двадцать выдвинулись таки и несколько участников, точнее участниц. Собственно, участницы, как класс на этом мероприятии представляли подавляющее большинство. Поскольку эти нежные создания обладали лошадиным здоровьем и неуёмным энтузиазмом, предполагалось, что в кратчайшее время они нагонят инструкторский состав, чтобы составить ударную группу для тропления, если Петрович и команда ухитрились каким-нибудь образом пройти, не оставив за собой тропы.
Но…

Во-первых. Никаких следов Петровича за перевалом обнаружено не было, что объяснялось просто: снег на западном склоне полностью растаял, обнажился курумник, по которому можно было спокойно пройти над линией снега.

Во-вторых. Группа, вышедшая вслед за инструкторами хоть и двигалась вроде как активно, тем не менее, каким то непостижимым образом не приближалась к перевалу, или, если и приближалась, то очень уж медленно.

Инструктора, потусовавшись на перевале, решили двинуть далее по курумнику, по крайней мере, до того места, откуда придётся сваливаться в ущелье, и там ожидать оставшийся контингент. Место это оказалось примерно в километре от перевала, впереди сплошной стеной встал кедровый стланик. Но внизу, в ущелье, снежный покров стал достаточно тонким, правда обнажились всевозможные коряги и брёвна. По мере движения Вячеславыч становился как-то всё печальнее и печальнее. За недельное пребывание на должности начальника учебной части он успел проникнуться чувством ответственности за контингент. Кроме того, хорошо изучив личный состав, он, не без оснований, опасался, как бы контингент не рванул по, хоть и безумному, но проверенному пути, то есть по хребту. Хотя, возможно, истинной подоплёкой глубокой печали были реальные опасения не успеть в ларёк за пивом. К тому же обоих инструкторов очень сильно интересовала судьба фляжки с коньяком, ушедшей с Петровичем, а так же и судьба самого Петровича и его команды.

Коварный Михалыч, не проникнувшийся грузом ответственности, а точнее с готовностью перегрузивший её, ответственность,  по окончании альпинистской части мероприятия на начальника экспедиции, попытался утешить печального коллегу, предложив оставить вялоползущий контингент и двигать в своём темпе по своему графику для выполнения очень ответственной задачи.
Первое: догнать Петровича с коньяком.
Второе: успеть в ларёк до закрытия.

Вячеславыч опечалился ещё более, грустил, видимо, о фляжке с коньяком и о ларьке с пивом, но не мог бросить ставший родным контингент. Короче, стало ясно, выходить придётся всем вместе. И не просто вместе, а всей толпой, медленно и печально.

Было бы весьма опрометчиво обещать про "продолжение следует", но тем не менее...

Продолжения, как это ни прискорбно, не последует. Типа, The End.

Автор хотел бы принести глубочайшие извинения всем читателям, как пытливым, так и не очень. Дело в следующем:

1. Кризис жанра, понимаете ли.
2. Автор, сами успели заметить, не писатель.
3. Опять же надоело, типа караул устал.

Могу пообещать, что накуролесю ещё чего под лирическое настроение, если кому интересно. Впрочем если не интересно, да захочется... не обессудьте.

А пока, прошу пардону, это всё.

Vale.

Такой вот необязательный автор.

Кечинов Александр
г.Арсеньев, 2007